Евгений МАТВЕЕВ:
"УБИЙСТВО"

 
 

Stolica.ru


 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я

Предлагаю вашему вниманию очерк замечательного актера Евгения Матвеева о его друге и коллеге Григории Юматове. .
     
Георгий Юматов

В марте 1994 года разнесся слух: “Юматов убил человека!” В народе шли суды-пересуды, высказывались догадки, предположения... Кто говорил об этом с осуждением, кто с сочувствием... “Народный артист— убийца!”, “Невероятно, но это случилось...”, “Быть такого не может!..”

“Комсомольская правда” обратилась ко мне:

—Евгений Семенович! Убийство, совершенное Георгием Юматовым, потрясло всех нас. Трудно поверить в это... Не могли бы вы, зная близко Георгия Александровича, высказать свое отношение к случившейся трагедии?

Вот что тогда, по горячим следам, я надиктовал газете:

“...Юматов— отчаянный патриот с высочайшим чувством национального достоинства. Он, как и многие из нас, никогда не откажется от своих героев. Знаю, как он вздрагивал при одном неосторожном слове об актерах-ветеранах и готов был броситься в драку...”

Василий Лановой тоже высказался в той же газете:

' “...Я ошеломлен. Это дико, но объяснимо. В государстве сменились приоритеты. У людей, которые положили жизнь на алтарь искусства, выбили почву из-под ног. Хорошо сегодня существам с крепкими локтями и перевертышам. Ни тем ни другим Юматов никогда не был... Я ни в коем случае его не оправдываю. Но...”

А я все крутил и крутил вперед-назад “кинопленку” его жизни. В памяти высвечивались кадрики. Вот один — молва про то, что он отпетый пьяница... Но я-то никогда не видел Юматова во хмелю. Когда приглашал его в свой фильм “Судьба”, решился откровенно сказать ему:

— Жорж! Ты знаешь, какой дурной шлейф за тобой тянется... Он не дал договорить.

  • Понял! В рот не возьму! — И от неловкости, как нашаливший пацан, опустил голову.

И не брал ведь! А сколько в киноэкспедициях у него бывало поводов сорваться. В какой-нибудь глухомани съемочная группа всегда жила одной семьей: в праздники, в дни рождения народный артист и осветитель — за одним столом. Веселье шло от Георгия: он был балагур и виночерпий. Но всем наливал чего-нибудь покрепче, а себе— минералку. Между тем слухи все равно неотступно преследовали его.

На комиссиях, в комитетах, где решали, кому повысить ставку, кого представить к почетному званию, перед Юматовым опускался шлагбаум: пьяница!.. Я, буквально зверея, доказывал: “Да не пьет он!”

И только в 1982 году (это после выдающихся работ: Веньки Малышева в фильме “Жестокость” — 1959 г. и Трофимова в фильме “Офицеры”— 1971 г.) наконец-то удостоили его звания народного артиста РСФСР.

Обида на несправедливость, несомненно, накапливалась в его ранимой душе..:

Еще кадрик проявился из памяти: семнадцатилетним парнишкой Георгий был уже солдатом морской пехоты, участвовал в боях.

Как-то не без гордости он признался:

—Я пузом своим протер всю Малую землю!.. Мы знали, что войну он закончил в Вене — был тогда в Черноморско-Дунайской флотилии. Дважды тонул, ранен несколько раз... А уже в мирное время, на съемках одного из фильмов, Юматов кинулся с моста, с высоты двенадцати метров, в реку спасать женщину. Спас!..

Еще кадрик. Лежал я в отделении травматологии Боткинской больницы со своими позвоночными делами. Как-то днем вывел меня из дремы хлопок оконных створок. Повернуть голову в сторону хлопка я не мог— мешала боль. Мог только видеть, как лица моих “сопалатников” враз озарились выражением веселого удивления.

— Мужики! — услышал я знакомый голос с сипотцой. — Матвеев в вашей палате?

Мужики загалдели: “Да, вот он”, “Заходите”, “Ну, вы даете!” Больные, способные ходить, сползли с кроватей. Все жадно всматривались в лицо посетителя... Конечно же это был Юматов!

Он. картинно подбоченясь. уже стоял передо мной и радостно, во весь рот улыбался.

—Явление Христа народу!— прошептал я.— Как ты здесь?

— Интервью потом. Меня могут хватиться лекари в моем отделении. Значит так, казак... — Он достал из кармана больничного халата пузырек с рыжеватой водичкой. — Это на спирту настоянные корень женьшеня, мумиё и прочая чертовня. Как припрет, хорошенько потри любимое местечко. И не жалей себя, любимого. Понял?

Легко вскочив на подоконник, он попросил:

— Вы окно на щеколду не закрывайте— я и завтра “явлюсь народу”. Тогда и покалякаем!..

Очередной кадрик из “пленки” моей памяти.

В перестроечные времена стали разваливать единственный в мире Театр киноактера. Как 170 человек во главе с Зинаидой Кириенко ни сопротивлялись этому варварству — оно свершилось. Огромный коллектив специалистов, актеров с высшим, ВГИКовским образованием оказался за забором... В этом хаосе борьбы победили, к несчастью, те, кто быстро сообразил, как вести себя в рыночной экономике. Здание, сцена, имущество попали в руки так называемых деловых людей.

Юматов ушел из театра гордо, не приняв унизительных условий. Это, конечно, был еще один удар по его ранимой душе!

Он решил оформлять пенсию. Но... Чинушам не хватало какой-то справочки, чтобы дать израненному ветерану Великой Отечественной достойное пособие... Еще удар!

И, наконец, последний кадрик.

В Колонном зале Дома союзов торжественно отмечался День Победы. В величественном фойе стоял гул: белоголовые “мальчики” и седовласые “девочки” обнимались, целовались, “со слезами на глазах” вспоминали боевое прошлое, делились не Бог весть каким счастливым настоящим. Искренне рассказывали про свое житье-бытье тогдашнему первому секретарю Московского горкома КПСС Б.Н.Ельцину, благодарили нас, актеров, за сыгранных в кино героев-воинов...

Под приветственные возгласы появился Георгий Юматов. Мы с Севой Сафоновым обратили внимание, что наш коллега отвечает на приветствия как-то натужно улыбаясь и невпопад— он явно был не в себе. Грешным делом, мы подумали:

не врезал ли Жорж? А ведь еще выступать...

Сафонов спросил его:

— Ты почему без наград?

Я тоже поинтересовался. И правда, в приглашении ведь написано: “Ветераны! Наденьте свои ордена!”

Побелевшие губы Жоры задрожали... В глазах блеснула слеза... И вдруг нервным рывком солдат Юматов вытащил из кармана две горсти орденов и медалей.

— Вот они... Вот!..

.—Почему в кармане?.. Ты что, стыдишься их?!.— с укоризной спросил я.

Он, с трудом сдерживая себя, сипато заговорил:

—При входе... в зал... какой-то выкидыш из толпы крикнул: “Батянька! Позвякай цапками-то!”

— И ты не ответил?! — почти заорал Сафонов.

—Понимаешь, он, паскуда, не меня обидел... Он ордена оскорбил... Ну, я... это... зашел в туалет и снял... Чтоб “цапками” не обзывали...

Перенес Юматов и такой удар. Но не думаю, что прошло для него это бесследно...

Тогда, в Колонном зале, он пытался скрыться за спинами ветеранов, быстро направляясь за кулисы. Сафонов дернул его за руку — задержал:

— Нет, Жорж, снимал ты награды в туалете, а вешать их будем здесь. При народе! — Он оглянулся по сторонам, призвал: — Милые женщины, помогите украсить грудь солдата!

Что тут началось! Бывшие летчицы, санитарки, радистки, а нынче бабуленьки, торопясь и приговаривая, смеясь и плача, стали прикалывать к костюму Юматова почетные знаки отличия, словно заново награждали его, но теперь не в окопах, а под светом хрустальных люстр...

Наш коллега едва владел эмоциями. Да и как тут было совладать с собой? В один день: оскорбление и почет, унижение и любовь, издевка и слава!..

А нервы у него были ни к черту!.. Да и жил он в последние годы. чего скрывать, нищенски... Все, что можно продать, было продано. (Кстати, об этом последнем “кадрике”, грустном обстоятельстве его жизни, я рассказал в одной из передач телепрограммы “Человек и закон”.)

Прокрутив в памяти ленту юматовской судьбы, позвонил я его жене Музе Крепкогорской (очень яркой характерной актрисе, снимавшейся у меня в “Любви земной” и “Судьбе” в роли деревенской сплетницы Фроськи):

— Что стряслось?!.

Захлебываясь слезами, плохо выговаривая слова. Муза рассказала:

-— Умерла любимая Жоркина собака... Он же заядлый охотник и рыбак. Пошел он хоронить ее... Во дворе попросил дворника помочь ему... Похоронили... Зашли помянуть... Выпили... Потом я слышала, как дворник матерно ругался и все орал: “Значит, ты и артист говно, и ветеран говно, если живешь как бомж!..” — Муза надолго замолчала. Только стоны и рыдания слышались в трубке...— А потом... Потом... Выстрел!.. Все, Женя. я не могу больше!..— брякнула трубка. Раздались гудки...

Был арест. Говорят, на допросах Георгий тупо твердил:

“Я убил... Расстреляйте меня... Я жить не хочу!..” Итак изо дня в день — ни словечка в свое оправдание...

Как там положено было по закону, по Уголовному кодексу — не знаю. Я не юрист. Но после окончания следствия, как раз в канун 9 мая, Юматова выпустили из Бутырской тюрьмы. Только на воле терзал он свое гордое сердце недолго— умер...

Прости нас, Георгий Александрович!



 
[Советский Экран] [Актерские байки] [Как они умерли] [Автограф] [Актерские трагедии] [Актеры и криминал] [Творческие портреты] [Фильмы] [Юмор] [Лауреаты премии "Ника"] [Листая старые страницы]